Justin Vernon: “Когда доходит до музыки, я вижу себя скульптором”

Justin Vernon

Justin Vernon (1)

 

Когда мы встретились с Джастином Верноном, он находился в Лондоне и паковал чемоданы на предстоящий ежегодный музыкальный фестиваль в Глэстонбёри. Вернону уже доводилось играть на нём в 2009 году со своей группой Bon Iver, но сейчас тот упорно убеждал меня в том, что в этот раз едет исключительно в качестве стороннего зрителя и учредителя «Eaux Claires Music Festival», который вот-вот должен зародиться 17-18 июля на ферме площадью в 20 акров неподалёку от родного дома Джастина в северо-восточном Висконсине.
 
“Хочу взглянуть на «Глэстонбёри», который по праву считается одним из лучших в своём роде мероприятий, дабы почерпнуть что-нибудь для нашего фестиваля, стартующего всего через пару недель”, — утверждает 34-летний Вернон.
 
А вот о чём певец меня не предупредил в последующем нашем диалоге, так это о намерении исполнить «Lost In The World» на одной сцене с Канье Уэстом, чьё выступление в роли хедлайнера впоследствии широко освещалось в масс-медиа. Также Уэст со сцены заявил, что вместе с Верноном (которого он назвал “одним из главных «белых» плохишей на планете) не так давно они работали над новой музыкой. Попади их новый материал на грядущий альбом Канье, тот станет уже третьим проектом рэпера — вслед за «My Beatiful Dark Twisted Fantasy» и позапрошлогодним «Yeezus» — к созданию которого был привлечён Джастин.
 
Возможно, одна из самых маловероятных поп-звёзд последнего десятилетия, Вернон пришёл к славе благодаря успеху двух альбомов: «For Emma, Forever Ago» 2008 года выпуска и «Bon Iver», вышедшего тремя годами позже. Оба проекта доросли до «золотого» статуса в Соединённых Штатах, покорили десятки миллионов онлайн-воспроизведений и невероятно прочно закрепились в плейлистах грустных «фриков». Они сопровождались соблазительным медиа-промо — Вернон записал «For Emma» самостоятельно в семейной хижине, пытаясь восстановиться после сердобольного разрыва любовных отношений и неудач в музыкальной карьере. Как только пластинка стала сенсацией на просторах западных музыкальных блогов, предыстория её создания предстала отличным дополнением к загадочной красоте песен Джастина, выдающихся душераздирающим фальцетом и эллиптической лирикой. Вернон нечасто говорил о своей боли прямо на «For Emma» — как правило, он полагался на более глубинное чувство, не дающее возможности чётко себя описать.
 


 

После того, как запись стала хитовой, нескончаемое количество чувстенных певцов и авторов композиций старались уединиться тем же образом в попытках отыскать в себе необходимый катарсис. Тем временем, Вернон продвинулся в направлении покрупнее, разбавляя свой музыкальный оттенок ярче прежнего на альбоме «Bon Iver». Заняв благозвучное местечко между Стивом Райхом и Гордоном Лайтфутом, певец охватил эпичный прог-фолк с особым размахом, соответсвующим огромным нишам, которые тот с бэндом заполняли своей музыкой.
 
К 2012 году Джастина впору было считать самым популярным инди-рок-исполнителем в мире — Bon Iver взяли «Грэмми» в номинации «Лучший новый артист», а Джастин Тимберлейк спародировал Вернона в эфире «Saturday Night Live». (Позже Тимберлейк признался певцу, что он с супругой Джессикой Бил влюблены в его музыку.)
 
С тех пор, Вернон не продыхал, не раз пробуясь в новых коллективах (включая Shouting Matches и Volcano Choir) и на неизведанных поприщах, вроде проекта Eaux Claires и спонтанным коллабо с Канье Уэстом. Исполнитель, тем не менее, по-прежнему остаётся в текучем состоянии. Во время нашего диалога, Вернон признал, что популярность Bon Iver повлияла на него своей отдачей, и в последнее время он находился в поисках источника самоутверждения себя как артиста. Пока Джастин возраждает группу впервые за три года для закрывающего «Eaux Claires Festival» выступления, никаких планов на альбом или совместный тур у ребят нет.
 
В данный момент, он сосредоточен на проектах, вроде Eaux Claires, который ведёт совместно со своим хорошим товарищем Аароном Десснером из The National, также ставшим хедлайнером упомянутого фестиваля. Полный лайн-ап мероприятия крайне разнообразен: оплоты инди-рока Sufjan Stevens и Spoon будут делить сцену с мэтал- (Liturgy), рэп- (Doomtree), госпэл- (Blind Boys Of Alabama) и кантри-исполнителями. Indigo Girls даже исполнят полностью альбом «Swamp Ophelia» 1994 года, который Вернон считает своим любимым лонгплеем всех времён. Джастин призывает хедлайнеров выйти за рамки привычной зоны комфорта на сцене — «взрывать», играть необычные сэты и экспериментировать. Похожая анти-шоу-бизнес-философия сопровождает Вернона на протяжении всей его карьеры.
 
“Конечно, меня волнует судьба Bon Iver”, — сказал мне лидер группы. “Но впереди ещё много времени, которое можно потратить на себя, прежде чем стать ублюдком в глазах поклонников. Нужно растратить его с умом”.
 
 

Что сподвигло тебя основать собственный фестиваль?
 
Брайс Десснер и его брат Аарон курируют «MusicNOW Festival». Я выступал там пару раз, и мне полюбилась идея организации чего-то важного в относительно небольших объёмах; к тому же, они сами подбирали артистов и всё обустраивали по своему усмотрению. И отдача от людей очевидна.
 
Думаю, мы сильны тем, что наш фестиваль не затрагивает конкретные жанр или фракцию. Он не ориентирован на какую-то одну аудиторию, грубо говоря. Я хотел, чтобы каждый здесь чувствовал себя максимально комфортно. Могу даже уверенно заявить, что большую часть нашего бюджета мы вкладываем именно в обустройство и эстетику фестиваля — как только ты ступаешь на наше место у реки посреди леса, всё вокруг выглядит совершенно иначе. И чувствоваться это также будет иначе.
 
Совершенно очевидно, что лайн-ап мероприятия точечно избирался конкретным человеком, а не профессиональным промоутером. Помимо The National и Bon Iver, у вас не встретишь ни одного традиционного хедлайнера. Думаю, «Coachella» не рискнули бы пригласить Indigo Girls для исполнения целого «Swamp Ophelia».
 
Да, пошло оно в задницу. Мне действительно не хочется пересекать границу в ненависти или осуждении других людей. Но пошла «Lollapalooza» нах*й. Это не рок-н-ролл.
 
Я не собираюсь сидеть здесь и делать вид, словно мы не собираемся брать с посетителей деньги за попадание на фестиваль. Но блин, я не знаю. Что мы видим каждый год? «Lollapalooza», «Coachella», «Bonnaroo» — лайн-ап, мать его, вообще не меняется. Всё сводится к цифрам, боттом-лайнам и количеству людей, представляющих ту или иную нишу культуры. А лайн-апы с каждым годом становятся однообразнее — везде одни и те же лица.
 
У нас же совершенно иначе работает кругозор. Мы не помешаны на продаже билетов. Но угадайте что? Люди, которые воспользуются шансом, придут к нам на фестиваль и получат определённый опыт, в конечном результате выиграют больше остальных. Мы не собираемся в угоду себе срезать определённые углы, что подпортит впечатления нашим посетителям. Подбор музыки во благо музыки видится очевидным решением, но всё далеко не так прозрачно, как только ты бросаешь взгляд на остальные крупные фестивали.
 
Стал ли принцип «музыка во благо музыки» основополагающим для тебя в последние годы, учитывая большой успех Bon Iver?
 
Мне кажется, да. Не знаю, садился ли когда-нибудь я и говорил “Хэй, знаешь, для меня это важно, давай сделаем всё по-настоящему” и тому подобное. Это больше походит на естественную отдачу. Полагаю, я должен погладить себя по голосе за, как минимум, наличие инстинктов артиста, которые всё ещё не исгадила индустрия и чьи-то ожидания. Во многом, так всё складывается благодаря таким людям, как мой друг Райан Олсон, который живёт в Миннеаполисе — он солирует коллективы Marijuana Deathsquads и Poliça. Эти люди вдохновляют тебя вернуться в реальный мир и делать музыку в своё удовольствие. Вот что значит “выразительно”, а не это законченное “Ты здесь всплыл с популярной группой — пора бы уже играть на весь мир и ненавидеть себя за упущенные возможности”.
 
Задумывался ли ты когда-то о возможном перенасыщении и давлении ввиду такого несусветного успеха Bon Iver? Мол, “пора бы остыть”.
 
Постоянно, чувак, постоянно. У меня, по сути, даже не было возможности здраво оценить, насколько повлиял Bon Iver на меня и команду. Кажется, мы даже совершили несколько ошибок. С другой стороны, я о них нисколько не жалею. Но всё же порой мы поступали неправильно — в том плане, что позволяли людям, миру, давлению, стандартам мешать нам получать удовольствие от собственной музыки.
 
Какие ошибки ты имеешь в виду?
 
Мы отсняли фотосессию для «Bushmills», например. Говоря начистоту: они заплатили нам сумму, достаточную для окончания работы над альбомом. Для нас это был хороший опыт, все в компании были и остаются крутыми ребятами, я сам даже люблю «Bushmills» и согласился лишь из-за любви отца к напитку. Но проблема не в самом «Bushmills». Их делами заведует копрорация покрупнее, которой плевать на тебя и всё, чем ты занимаешься. Они заинтересованы лишь в твоём имени и бренде, и со временем это начинает выводить из себя. Не хочется ругать «Bushmills», но я жалею об этом поступке. Жалею, ведь нас будто подменили и поместили на биллборд, пусть даже он и был здорово воплощён. На нём мы с братом и нашим звуковиком выглядели закадычными приятелями, здорово проводили время за качественным виски и даже напились во время съёмки. Но я что-то упустил. Упустил некую марку и позволил ей влиять на меня. После осознания всей картины это не выглядит правильным решением, понимаешь?
 
А как насчёт пресловутого фактора знаменитости? Смирился ли ты с ним или по-прежнему чувствуешь себя неловко в этом звании?
 
Неловко становится, когда люди на улице подходят и просят сфотографироваться, а ты не можешь им отказать, только если это не какие-то «Ибэйеры». Ведь это тип людей, которые фотографируются с тобой, тем самым получив твою подпись, а позже пытаются толкнуть вещи с автографом на «eBay» втридорога.
 
Я виновен в том, что люди хотят сделать эти фото. Я виновен в том, что моё лицо узнаваемо. Я сам решился сыграть в это. Не подозревал, насколько значимое влияние это окажет на мою жизнь в дальнейшем, но мне плевать на собственную узнаваемость. Я люблю своих поклонников и очень ими горжусь. И я так же горд за музыку, которая всё за меня сказала. Но я не стану строить из себя важную личность и претендовать на какую-то выгоду в баре. Неловко бывает лишь из-за того, что порой я не чувствую себя из-за этого должным образом.
 
Ты был на пике своей известности, пожалуй, в 2012 — взял «Грэмми» как «Лучший новый артист», а Джастин Тимберлейк отснял на тебя пародию на шоу «Saturday Night Live». У тебя было множество поклонников, но в то же время и немало недоброжелателей, которые выплескивали весь негатив своей нелюбви к инди-року одного белого парня на тебя. Как справлялся с этим?
 
Ну, действительно тяжело подобным словам не сказаться на тебе. Ты достигаешь уровня, когда тебя высмеивают в пародии, и ты просто согласен с этим, мол “Да, парни, подловили”. Но знаешь что? Вскоре мне довелось повстречать Тимберлейка и он сказал: “Надеюсь, тебя не задела пародия. Мы с женой очень любим твою музыку”, и так далее.
 
Он был действительно вежлив и снисходителен во время нашего диалога, поэтому я никак не мог дать пародии повлиять на меня. В то же время, подобное начинает скапливаться внутри. Мне нравится общаться с незнакомцами, но шансы на честный и интересный диалог зачастую сводятся к нулю, когда меня спрашивают “Каково это, когда Тимберлейк пародирует тебя?”. Не знаю, каково это. Я просто сидел у себя на диване и смотрел «SNL» впервые за лет пять, наверное. Даже не о чём здесь говорить. Ты обязан держаться ближе к друзьям и людям, которые действительно тебя знают. И никогда не зазнаваться, мол ты жутко востребован.
 
Не так давно ты «твитнул» о новоиспечённом «Apple Music», и твой пост стал большой новостью для крупных СМИ. Когда ты в «Твиттере», не гложет ли тебя мысль о том, что любая последующая публикация может быть перекручена масс-медиа в очередную новость?
 
Меня удивила важность этой новости, поскольку мои «твиты» давненько не вызывали подобного резонанса. Моё имя даже не указано на странице в «Твиттере». Но меня не особо волнует необходимость журналов и порталов высосать новость из пальца любой ценой. Я даже не думаю о подобном. Хотя порой мне, возможно, и стоило бы осмотрительнее относиться к тому, что я пишу, но мне как-то безразлично.
 
В каком состоянии нынче пребывает Bon Iver? Вы пишете новые песни?
 
Я долго довожу это дело до ума. Не хочу выглядеть помешанным на своём искусстве, но я пытался собирать воедино импровизации и определённые моменты. Я имею в виду подлинные моменты, дабы вскоре слепить из них что-то неподдельно интересное и стоящее. Я вижу процесс, скорее, как художник или скульпор, как Голдсуорси, когда дело доходит до написания музыки. Говоря напрямую, я не пытаюсь выглядеть «прикольно» таким образом. Просто временами сдаётся, что я ступил на правильную тропу, будучи в состоянии достичь какой-то музыкальной мысли путём простого перебирания струн.
 
Говоря о записи нового альбома, не стану забегать наперёд. Наш концерт — основая цель для группы. После фестиваля у нас не запланировано никаких выступлений. Никаких планов. Мы ни с кем не секретничаем — просто мы действительно пока ни на что больше не ориентируемся. Всё сводится к простому “Давайте просто соберём всю свою энергию и выплеснем её на грядущем шоу” — одном, мать его, шоу, о котором и только о котором мы могли бы думать в настоящий момент времени. Это куда лучше, чем “Окей, мы едем в тур с остановками здесь, здесь и ещё вот здесь”. Возможно, мы даже сыграем что-нибудь из нового материала. Выясним это позже. На следующей неделе я отправляюсь домой, чтобы провести несколько репетиций и выступить со своими друзьями.
 
Вынося гитару за скобки, с какими инструментами ты имел дело в последнее время?
 
Говоря о настоящем времени, зачастую я работаю с «OP-1». Это построенный на сэмплах синтезатор, и, по правде говоря, самый важный инструмент, с которым я сталкивался с тех самых пор, как в 12 лет впервые взял в руки гитару. И я вовсе не преувеличиваю. Никогда не выхожу без него из дому. Я больше не путешествую по миру с гитарой, катаюсь исключительно со своим «OP-1». Живя вместе с этой вещью, всё заиграло по-другому. Люблю писать с ней музыку. Это особенная технология, которая по существу играет в моей жизни не меньшую роль, нежели гитара.
 
Когда ты занят своими импровизациями, ты работаешь с определённым проектом, заложенным в голове? Ты заведомо отталкиваешься от наработок и шаблонов Bon Iver или подходишь к делу в чистом здравии?
 
Ну, мои методы создания музыки изменились по сравнению с теми, к которым я прибегал три года назад. Или шесть лет назад. Или девять, или двенадцать, или пятнадцать. Не уверен, что смогу дать точный ответ сейчас. Касательно твоего вопроса, я ещё никогда не был так неуверен в ответе по этому поводу. Я пытаюсь привязаться к тому, что привлекает меня сильнее прочего и что по ощущениям звучит наилучшим образом, совершенно не задумываясь в это время об условном бренде. Надеюсь прожить как можно дольше, чтобы испробовать все собственные задумки.
 
Когда мы с тобой общались в 2008, ты заявил, что записывая ранние песни Bon Iver, не планировал изначально делать альбом. Ты просто создавал музыку для себя, и она сама по себе переросла в продукт, которым ты хотел поделиться со слушателями. Можешь ли ты сказать, что пытаешься вернуться в то же русло?
 
Блин, да, это просто закрепляется у тебя в голове. Люди пытаются изменить себя — ходят ежедневно с условным зеркалом у лица. И это действительно тяжело, оставаться собой. Я думаю, это главная особенность, которой я был наделён, но также ко мне пристала дополнительная ответственность, требующая не провалиться, оставаться собой независимо от обстоятельств, ни под кого не прогибаться и осознавать, что ты обязан всё делать по-настоящему. Ведь музыка должна быть настоящей.
 
 

Оригинальная статья.

 
 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Shift + Enter или нажатием сюда.

Синдром Канье Уэста.

Комментирование отключено.