Tyler, The Creator: Иди нахер, Бойс Уоткинс, ты — сука

311

Недавно Tyler, The Creator, основатель и лидер популярной банды Odd Future, посетил шоу на радио HOT97 и поговорил с ведущими о многих интересных вещах. Разговор получился на целых 2 часа. Наша редакция перевела наиболее интересную часть беседы.

 

Ebro: Дамы и господа! Альбом «Cherry Bomb». Почему он так называется?

Tyler, The Creator: Это словосочетание просто круто смотрится. Когда его произносишь, знаешь что это такое.

E: Окей, понятно. Я хотел бы поговорить с тобой о песнях с этого альбома. Я послушал «Deathcamp», но не услышал ничего о смертельном лагере или чтобы кто-то умирал в песне.

TTC: Последний раз, когда я был в Нью-Йорке, я ходил в книжный магазин, чтобы купить что-нибудь и увидел книгу под названием «Deathcamp»; оно так круто смотрелось на обложке, что я влюбился в это слово.

Питер Розенберг: Кому не нравится слово «Deathcamp»?! Оно так приятно звучит. (смеется).

TTC: Короче, мне просто понравилось, как оно смотрелось. И я назвал так свою песню.

E: Я послушал «Buffalo», но не было там ни о крылышках, (buffalo wings  прим. ред.), ни о городе, ни о животном.

TTC: Совсем нет, мне просто нравится слово.

E: Окей, просматривается закономерность. Я послушал «Find Your Wings», там было что-то про полеты, в смысле поиска себя и про тебя в поисках себя. Так что я думаю, что понимаю, откуда это.

TTC: Ты пытаешься смотреть на названия песен и понять в чем смысл, связать название с песней.

E: Я просто пытаюсь понять.

TTC: Тут нет какого-то глубокого смысла.

E: В «Blow my load» было ясно на чем там фокус, песня простая и понятная.

TTC: Ага, так и есть.

E: «The Brown stains of darkeese». Что это такое?

TTC: Читай дальше, продолжай. Какое полное название песни?

E: «The Brown stains of darkeese latifah part 6-12 (remix)» (все смеются). Я не знаю достаточно об Odd Future, чтобы утверждать, что «darkeese latifah» — реально существующий персонаж.

TTC: Окей, когда я и Q (Schoolboy Q прим. ред.) записывали эту песню, у меня уже было название к ней, но потом я подумал, и мы решили, что должны назвать эту песню самым “черным” названием из тех, что сможем придумать. Мы начали размышлять о тридцатых годах и ниггерских именах, что-то типа “Лерой” и так далее. Но потом я сказал: “давайте подумаем о чем-нибудь совсем смешном”, — так и появился Darkeese. Дальше я такой: “нужна отвратительная фамилия”, — Latifah. Просто эти три слога. Короче, я говорю: “а что, если мы назовем песню «коричневые пятна» («brown stains»), вроде отсылки к дерьму. Коричневые пятна Даркиз Латифа. И мы все такие: “круто, но лучше растянуть название”. Так что изначально песня называлась «The brown stains of darkeese latifah part 6-12 (remix Rodney Jerkins dark chow clubmix)». Однако я укоротил название. И было сделано это для того, чтобы люди просто говорили название песни и с этого я мог бы поржать.

TTC: «2Seater» довольно логичное название, в песне было о машинах.

TTC: Верно, «2Seater» — про машину.

E: OKAGA, CA — Это реальное место?

TTC: Нет. По крайней мере, я так думаю.

E: Окей, я погуглил. Ничего не нашел. О чем там? Может, вы там шоу делаете или еще что-то?

TTC: Узнаете через пару лет.

Лаура Сайлз: Тайлер, ранее ты что-то говорил о людях, которые жалуются, что ты больше не делаешь грустные песни. О чём это ты?

TTC: Да, это что-то странное. Я понял, что людям нравится, когда автор плохо себя чувствует: страдания всех привлекают. На каждом альбоме у меня новое звучание и, как я сказал, людям нравится, если они могут разделить с музыкой свои чувства, особенно, если речь идет о лирике. В этом альбоме я говорю о побрекухах, тачках, да и просто о том, как я счастлив, о моей любви к жизни. Также я понял, что многим тяжело себя отнести к виду людей, которые бы смогли понять такие песни. Поэтому потом мне говорят: “Эй, что с тобой случилось, чувак, мне нравилось, когда ты плакал о своем отце, как ты грустил, когда был бедным”. Это было актуально 4 года назад, но сейчас у меня все круто. Я один из тех артистов, слушая альбомы которых можно понять, как у меня идут дела в жизни. На этом альбоме есть реальная частичка меня; просто я не грущу особо, я говорю о том, что у меня происходит, в более ярких красках. И многим это не нравится только потому, что у них не так.

E: Людям не нравятся счастливые рэперы.

TTC: Да, им нравится, когда стреляют или плачут на почве расовой дискриминации. Это странно.

E: Но это основа рэпа. Так сказать, “музыки с улиц”.

TTC: Да, типа “оставайся в своём дворе и не продавайся”. Нет! Это ни черта не вдохновляет. Пару дней назад я видел видео, где P. Diddy танцевал, и я подумал: “Черт, он был таким молодым на видео и так круто танцевал”. Поэтому я чувствую давление на себя, ведь на плёнке ему столько же, сколько и мне сейчас. К этому нужно стремиться. А когда он говорит о переговорах с Louis Vuitton, разъезжая на Enzo! Это заставляет меня тянуться к высоким целям, это вдохновляет меня работать еще упорнее. Когда я вижу P. Diddy на яхте, он заставляет меня чувствовать себя хорошо.

PR: Многие твои поклонники, как и ты, наверное, пять лет назад и не могли представить, как будет развиваться твоя карьера и где ты окажешься.

TTC: Я представлял, ведь я слушал те же песни.

E: Но помнишь, ты “проходился” по Джастину Биберу. Я не думаю, что таким, как ты, он мог понравиться. Или Фаррелл.

TTC: Я обожаю Фаррелла. Я мог слушать что-нибудь, типа “я разъезжаю на бимере” и тому подобное. Но не было у меня никакого бимера тогда — только лишь огромное желание получить его. И вот сегодня у меня есть один! И раз теперь у меня это уже есть, я мечтаю о чем-то еще. Сейчас я хочу McLaren, дальше — Enzo, а потом и космический корабль! Я просто всегда стараюсь быть лучше, и хреново, что не все люди воспринимают это как здоровое вдохновение с моей стороны, а думают лишь, что я просто делаю свою работу.

E: Думаешь они чувствуют, будто ты оставляешь их позади?

TTC: Я никого не оставляю позади. Весь мой альбом о том, что типа: “Эй, давай со мной”. Весь альбом об этом.

PR: Но ты ведь не просто как будто прыгнул с обрыва и стал другой личностью. Кажется, слушатели именно поэтому не могут понять твоих метаморфоз.

TTC: Ты можешь назвать мне любую песню со старых альбомов и я тебе объясню, чего я тогда пытался добиться. Просто сама музыка была немного другая.

 

PR: О твоем участии в бизнесе: полностью ли ты оклемался после того, как разозлил один из брендов, и они окончательно порвали с тобой. Что ты извлек из этого опыта?

E: Это был Mountain Dew.

TTC: Это было лучшее, что со мной случалось. Я вынес кое-что полезное из этого опыта. Что разозлило меня, это когда вошел Бойс Уоткинс и сказал, что это расистская реклама. Mountain Dew испугались: они не хотели получить негативные отзывы и закрыли съемки ролика. Со мной порвали договор. Для меня, молодого паренька, продюсирование ролика для Mtn Dew было пределом мечтаний, я очень хотел показать себя, я не просто играл и танцевал в каком-то ролике. Мне доверили самому показать свое видение. А потом приходит какой-то старый черный чувак и вместо того, чтобы похвалить меня, обращает внимание на что-то негативное: какой-то там расизм нашел. И мою работу забраковали, а сам проект прикрыли. Это, правда, надломило мой дух.

E: Я знаю, о ком ты говоришь. Я думаю, что у большинства старых чёрных людей другое видение, и у нас были дебаты с тобой насчет слова на букву “н” (ниггер — прим. ред.). Представь, что молодёжь, в силу своей неопытности, не может оценить последствия своего поведения. Ну и этот мужчина, посмотрев твою рекламу, подумал, что Mtn Dew дает им шанс сделать это. И я, честно, даже не знаю, что в нём было расистского.

TTC: Вот именно, это просто такая группа людей, которые мыслят негативно.

E: Так где там был расизм?

TTC: Это была реклама-история из четырёх видеороликов. В первом ролике коза выпивает Mtn Dew и ей так нравится, что она взбудораживается, нападает на девушку и убегает. Дальше девушка находится в полицейском участке и смотрит на построившихся в линию подозреваемых, указывая на козу, что столкнула ее. Так вот, в качестве актёров для нарушителей я использовал своих друзей, и так получилось, что они все черные. Ни у кого нет никакой криминальной истории, все хорошие парни, с которыми я работаю уже на протяжении многих лет. Я, будучи режиссером, ничем не отличаюсь от Уэса Андерсона или Квентина Тарантино. Я имею в виду, когда ты снимаешь одних и тех же людей во многих своих работах. Так вот, я действительно снимал этих ребят во многих своих работах. Бойс Уоткинс увидел ролик и сказал, что это самая расистская реклама, которую он когда-либо видел. Это возмутительно: как я могу показывать черных как преступников и бла бла бла. А люди в Интернете начали подхватывать эту историю и поддерживать её. Это вылилось в настоящий “бум”. Ребята из Mtn Dew увидели это, они не нуждались в такого рода огласке и плохой репутации. Ну, они такие: “Эй, прости, что так получилось, но мы не будем выпускать этот ролик. Пока, Тайлер, это конец”. Я был ошеломлен: что за дерьмо только что произошло! Вместо того, чтобы поддержать меня, Mtn Dew просто избавились от меня, выкинули. Для меня, 21-летнего парня, который следит, чтобы тон оранжевого подходил к зеленому на камере на цветовой сессии, теперь все превратилось в огромные отрицательные дебаты. Это просто разрушило мой дух к чертям собачьим. Я надеялся, что эта работа откроет мне двери в рекламный мир, что я буду делать рекламы для FatBurger, Xbox, какие-нибудь там Monster Truck Rally, в общем, воплощать все эти идеи, которые сидят у меня в голове. А говнючий Бойс Уоткинс входит в дверь и говорит “нет”.

 

 

E: В то же время я знаю, Mtn Dew спонсировали тур Lil Wayne. Но Mtn Dew принадлежит Pepsico, а им, в свою очередь, принадлежит много всяких брендов. Они разорвали все контракты с рэперами. Абсолютно все. Дошло до того, что даже гастрольный тур Lil Wayne остановили.

TTC: Да, и все эти черные парни извиняются еще. Я никогда не буду за такое извиняться, нихера не дождутся! За что мне извинятся? Я ничего плохого не сделал. Ребята говорят, мы должны сделать какое-нибудь заявление. Ни черта я не собираюсь делать. И я знаю, что за Лил Уэйна, вероятно, pr-менеджер извинился. Все, кто извинялся — это мои друзья. Но я был так расстроен этим фактом. Я говорил Уэйну, что он не виноват, так что пусть не парится.

E: В итоге что произошло: Пепси стали проверять лирику в песнях Lil Wayne. Сегодня, если, допустим, Кока-кола, Пепси, да любые из этих брендов, хотят иметь договоренности с артистом, они будут анализировать его тексты. Ты абсолютно прав насчет того, что афроамериканцы из старшего поколения не хотят даже попробовать понять нашу точку зрения, и эта проблема существует уже аж с 90-х годов. А вместо того чтобы сесть и поговорить, они пишут в Интернет, пытаясь застыдить нас.

TTC: Да, они отказываются общаться. Бойс Уоткинс даже не связался со мной и ничего мне не сказал после того, как со мной разорвали контракт. Моей реакцией было: “какого черта?”

E: Так было давно: в обществе, политике, хип-хопе. Чернокожие старшего поколения и креативная, создающая музыку чёрнокожая молодёжь не общаются, оттого и получается такой разрыв.

PR: Ну ты понимаешь, что тут для старших есть своя выгода.

TTC: Если бы они не были такими самовлюбленными, Бойс бы подошел ко мне один на один и сказал: “послушай, парень, я мудрее тебя, повидал немало, может, ты сможешь вынести для себя что-то из этого урока”. Мог бы просто объяснить. И я бы послушал.

E: Запомни это, и давай наконец разберёмся с этой проблемой! Давайте начнем диалог, встретимся, сделаем что-нибудь конструктивное. У нас есть возможности и финансы. Я знаю, на твои шоу приходят до 200 тысяч людей, и все они принадлежат разным расам и слоям населения.

TTC: Да, я занимаюсь крутыми вещами. Я ни в кого не стреляю. Каждый раз, когда мои ребята прощаются со мной, я говорю: “не принимайте наркотики”. Я стараюсь всем объяснить, что любой может добиться того, чего хочет. Главное — не сходить с пути и стремиться вперед. Я не рекламирую пагубный образ жизни, как раз наоборот. Весь мой новый альбом о том, что “давай уже, соберись и добейся чего-нибудь”. И потом кто-то приходит, забывает всю мою работу и указывает на какое-то дерьмо. Херня это все. Пошел нахер, Бойс Уоткинс, ты — сука. А дочка его — моя фанатка, кстати.

PR: Сейчас он пойдет в ее комнату и скажет: “Ты что?! Слушаешь Тайлера?” (все смеются). Кстати, об отношениях. Твои отношения с Клэнси (Кристиан Клэнси — менеджер Тайлера — прим. ред.) и Келли, его женой. Какую роль он играет для тебя сейчас? Он ведь как отец тебе, ты сам говорил об этом в своих песнях. Он фактически поставил тебя на ноги в музыкальном мире.

TTC: Он появился в сумасшедшее для меня время. Вы, наверное, помните эту историю, но я всё-таки расскажу вкратце. Был один чувак, и он, совсем неожиданно, позвонил мне. У нас сложился клёвый диалог; он знал меня и пригласил прилететь в Нью-Йорк. Ну, я ни разу в жизни не был за пределами Калифорнии, поэтому я подумал: почему бы и нет. Он купил мне билет, я прилетел. В кармане у меня тогда было всего 20 долларов, поэтому я планировал ехать один, но, несмотря на это, со мной еще поехал Фрэнк. Там мы познакомились со многими крутыми и знаменитыми парнями; мы встретились с главой Supreme, например; встретили несколько крутых скейтбордистов и так далее. И с этим парнем, что меня пригласил, был еще один, который хотел стать моим менеджером. Они мне просто показывали кучи всяких разных клёвых вещей, прикармливали мой интерес. И это происходит примерно в одно время, когда я общаюсь с другим парнем по имени Дэвид, который работает с Интерскоуп (Interscope Records – знаменитый лейбл, который работал и работает с такими именитыми артистами, как Eminem, Dr. Dre, Maroon 5, Madonna, Lana Del Rey, OneRepublic, Lady Gaga и другими прим. ред.). Перед поездкой в Нью-Йорк я встретился с Клэнси и он сказал: “Эй, чувак, слушай, это не касается твоего менеджмента. Просто знай, что я твой большой поклонник, и вы, ребята, вселили в меня какую-то непонятную энергию, которая заставляет меня радоваться. Я чувствую себя, будто мне снова 12 лет и в моей жизни нет проблем. Даже если нас ничего не будет связывать в будущем, просто знайте: я поддерживаю все, что вы делаете”. Между тем, это все произошло за худшей чашкой горячего шоколада, которую я когда-либо пробовал. Никогда этого не забуду. (все смеются)

PR: Клэнси работал отдельно или вместе с Дэвидом? Он тоже из Интерскоуп?

TTC: Они были вместе, но к тому моменту Клэнси уже не работал с Интерскоуп. Он говорил, что просто хочет видеть, как мы растем и развиваемся. Это не было связано с деньгами или нашим менеджментом. Потом я съездил в Нью-Йорк, вернулся и рассказал Клэнси о том, что слетал туда и о том, как круто там было; описал всё в красках. Я ведь нигде не был, и эта поездка меня потрясла. На что Клэнси мне ответил: “Парень, я могу тебя отправить на частном самолете куда угодно, могу что хочешь достать тебе, но речь идет не об этом. Я хочу, чтобы ты развивался, потому что твои мозги способны на большее, чем просто вести малюсенькое рэп-шоу на 50 человек”. И когда он сказал, что я могу сделать что-то грандиозное, а не заниматься какой-то мелочью, я понял, что ему не наплевать на меня. А, да, еще один момент с ним: он хотел всех нас (Odd Future — прим. ред.) взять к себе, в то время, как другому парню нужен был только я. Оставлять своих ребят позади я не собирался. Я помню, когда мы выступали в самый первый раз в Лос-Анджелесе, нам заплатили 500 долларов, и мы поделили эти деньги на пятерых. Кленси отвозил нас на это шоу. Кстати, чуть не убил нас тогда: нас чуть не сбил грузовик. Так вот, мы получили деньги и поехали в  Denny’s (популярная сеть дайнеров в США — прим. ред.). Я помню, как в туалете поделили все деньги, такое крутое было чувство. В ту ночь мне позвонил еще один парень, который мог стать моим менеджером, он спросил о том, как прошло выступление и сказал: “Знай, если бы я был твоим менеджером, я бы взял такой-то процент от того, что ты сейчас заработал”. Это было около 100 долларов, и я подумал: “Нафига ты мне сдался?”. Он потом сказал, что выбил мне место на разогреве у Ллойда Бэнкса; спросил, хочу ли я выступить. Я ответил: “Давай я тебе перезвоню”, — после чего повесил трубку. Потом сказал Клэнси, что хочу, чтобы он занимался мной. Тогда я увидел, о чем думали те ребята и что видит в нас Клэнси. Благодаря ему я могу сказать: “Давай устроим карнавал”, — и мы устроим его. Или: “Я хочу быть кентавром с париком и нюхать гору кокаина”.

 

 

PR: И ты сделал это: придумал самое неподходящее и непонятное для телевидения шоу и добился, чтобы оно вышло на ТВ.

TTC: Да, Клэнси вместо того, чтобы задавать вопросы, доверяет мне и моим идеям. Это больше, чем просто читать рэп или продавать футболки. У него безграничное мышление. Я могу делать, что захочу. Он понимает это, он и Келли, и я очень ценю это.

PR: Как ты смотришь на себя в начале карьеры, на то, какими безбашенными вы были тогда? Это интересно, потому что, когда мы думали пригласить тебя в студию, продюсер сказал, будто не думает, что Тайлер подойдет для такого формата. Я ответил ему на это, что Тайлер сильно изменился. Вы ведь совсем психопатами были какими-то все 24 часа в сутки.

TTC: Я не был психопатом, мне было 19. Ну ладно, я был немного сумасшедшим. Со мной до сих пор иногда тяжело приходится. Мы просто все были такие молодые. 19-20 лет… все, что творилось, было так круто! Мы сами могли купить себе что-то! И я не имею в виду украшения или еще что-то, я говорю о простой еде. Когда проголодались, могли пойти и сами купить себе покушать. Нас никто не учил, как себя вести с популярностью и деньгами.

PR: Когда Клэнси сильнее всего на вас разозлился? Злился ли он вообще на вас за что-то? Я никогда такого не замечал. Каждый раз, когда я хотел бы, чтобы он разозлился, он спокоен.

TTC: Он никогда не злился на меня. Были только моменты, когда он просто говорил: «Чувак, успокойся». Ой, нет, нет, нет! Я вспомнил, было дело. Два года назад он вышел из себя. Я, Джаспер, Лайонел, Трэвис, мы все повторяли нон-стопом “Джейсон Деруло” и говорили “dry walk”. У Эминема есть куплет в песне Rihanna — «Numb», где он поет “I’m plastered, dry walk”. Мы говорили эти две фразы без остановки. И он просто не мог этого выдержать, он так хотел, чтобы мы остановились, он буквально плакал. У меня есть фотка, я пришлю вам. Там он прям как будто плачет. Это был, наверное, единственный раз, когда он хотел задушить меня. Это невероятно — видеть взрослого человека, у которого есть жена и дети, плачущего как ребенок, потому что мы не останавливались. Это было прекрасно! (все смеются). Удивительно, что именно в этой ситуации он сломался.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Shift + Enter или нажатием сюда.

русский араб без акцента.

Комментирование отключено.